http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница

секретаря хватило силы написать это письмо; но ведь для этого несчастного

существа все кончается, он в таком состоянии, когда человек становится

лишь механизмом, действующим до-тех пор, пока Провидение по милосердию

своему не сломает его пружину..."

Итак, у нее не оставалось иллюзий. А были ли у нее иллюзии, когда она

шла под венец в Бердичеве? Маловероятно. Решение она приняла поздно, но,

как говорила Лора, это было героическое решение - ведь госпожа Бальзак

знала, что ей придется ходить за больным, за умирающим и что, вторично

оставшись вдовой, она окажется в бедственном положении. Несколько раз, "но

еще не очень часто" бред ненадолго затуманивал высокий разум Бальзака, и

"это удивляло самого больного http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница, так как, очнувшись, он все озирался

вокруг". Затем обнаружилась гангрена, вызванная артериитом, и запах

разлагающихся тканей стал ужасным. В последнем своем распоряжении доктор

предписал больному полный покой, велел давать ему отвар белены и

наперстянки, посоветовал открыть двери и окна и "поставить в комнате

умирающего в нескольких местах глубокие тарелки с раствором карболки". Раз

уж Наккар говорил "в комнате умирающего", хотя его друг еще дышал, значит,

он считал, что все кончено. Красная, сухая и палящая рана не оставляла

никакой надежды. Рассказывают, что Бальзак перед тем, как он потерял

сознание, произнес: "Только Бьяншон мог бы меня спасти". Вероятно, в

смутном, затуманенном сознании, в бреду, предшествовавшем агонии, он жил

лишь в мире http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница "Человеческой комедии".

В воскресенье, 18 августа, в девять часов утра, Ева позвала аббата

Озура. Бальзака соборовали, он слабыми знаками показал, что понимает это.

В одиннадцать часов началась агония. Госпожа де Бальзак, измученная

трехмесячной бессонницей, пригласила сиделку. Во второй половине дня

приехала справиться о состоянии больного жена Виктора Гюго. А вечером сам

Виктор Гюго, хотя он был приглашен в тот день на ужин к своему дяде Луи

Гюго, нанял фиакр и велел отвезти себя на улицу Фортюне проститься с

единственным писателем, равным ему.

"Я позвонил. Светила луна, затененная облаками. Улица была безлюдна.

Никто не вышел отворить. Я позвонил еще раз. Дверь отперли. Появилась

служанка со свечой.

- Вам что http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница угодно, сударь? - спросила она.

Она плакала. Я назвал себя. Меня провели в гостиную, находившуюся в



нижнем этаже; напротив камина стоял на подставке огромный мраморный бюст

Бальзака работы Давида. Посреди комнаты горела свеча на богатом овальном

столе, ножками которому служили шесть позолоченных изящных изваяний. Вышла

другая женщина, которая тоже плакала. Она сказала мне:

- Он умирает. Барыня ушла к себе. Со вчерашнего дня доктора уже бросили

его..."

Ева Бальзак ушла, чтобы отдохнуть несколько часов. Агония могла

продлиться долго, а умирающий уже не нуждался в уходе. Сиделка сказала

Гюго:

"- Сегодня с девяти часов утра он перестал говорить... С одиннадцати

часов он начал хрипеть и уже ничего не видит. Он http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница не протянет ночь. Если

хотите, сударь, я схожу за господином Сюрвилем, он еще не ложился.

Женщина ушла. Я подождал немного. Свеча едва озаряла великолепную

обстановку гостиной и чудесные полотна Порбуса и Гольбейна, висевшие на

стенах. Смутно виднелся в этом полумраке мраморный бюст, словно призрак

того человека, который умирал наверху. Трупный запах наполнял дом.

Вошел господин де Сюрвиль и подтвердил все то, что говорила сиделка. Я

сказал, что хотел бы взглянуть на господина де Бальзака.

Мы прошли по коридору, поднялись по лестнице, устланной красным ковром

и украшенной произведениями искусства - вазами, статуями, картинами,

поставцами с эмалями; потом прошли еще один коридор, и я заметил

отворенную дверь, услышал громкий зловещий хрип. Я http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница вошел в спальню

Бальзака.

Посреди спальни стояла кровать, кровать красного дерева, у которой в

головах и в изножии были какие-то перекладины и ремни - приспособления,

предназначенные для того, чтобы поднимать больного. На кровати лежал

господин де Бальзак, голова его опиралась на целую гору подушек, к которым

еще добавили две диванные подушки, крытые красным узорчатым шелком. Лицо у

Бальзака было лиловое, почти черное, склоненное вправо, небритые щеки;

поседевшие волосы коротко острижены, широко открытые глаза смотрели

куда-то застывшим взглядом. Я видел его в профиль - так он походил на

Императора.

По обе стороны кровати стояли старуха сиделка и слуга. За изголовьем

горела на столе свеча, другая зажжена была http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница на комоде около двери. На

ночном столике стояла серебряная миска. Мужчина и женщина, стоявшие у

постели, молчали и с каким-то ужасом слушали громкий хрип умирающего.

Свеча на столе ярко освещала висевший над камином портрет молодого и

румяного, улыбающегося человека.

От постели исходил невыносимый запах. Я приподнял покрывало и взял руку

Бальзака. Она была влажная от пота. Я пожал ее. Он не ответил на

пожатие... Сиделка сказала:

- На рассвете он умрет.

Я спустился по лестнице, унося в памяти лицо умирающего; проходя через

гостиную, я еще раз увидел неподвижный и надменный, смутно белевший

мраморный бюст, и мне пришло на ум сравнение: смерть и бессмертие.

Вернувшись домой http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница (это было в воскресенье), я застал у себя нескольких

человек, поджидавших меня; среди них были Риза-бей, турецкий посланник,

испанский поэт Наварет и итальянский изгнанник граф Арривабене. Я сказал

им:

- Господа, Европа сейчас теряет гения".

Бальзак умер ночью. Прибежал сумасбродный и преданный человек -

Лоран-Жан. Ева Бальзак не любила его, считая "богемой"; терпеть не могла

его неряшливый вид, его манеры "дурного тона". Но в эти тяжелые часы он

оказал ей множество услуг: отправился в мэрию сделать заявление о смерти,

составил некролог, который должен был появиться в газетах, привел

художника Эжена Жиро, который написал пастелью портрет Бальзака на

смертном одре. На этом портрете, сделанном талантливо http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница и любовно, четко

выступает голова, красивая, мощная, умиротворенное выражение лица. Пришел

некий скульптор-формовщик, по фамилии Марминиа, сделал слепок с руки

умершего и представил счет за свою работу госпоже Бальзак. Такова слава.

Жизнь Бальзака завершилась подобно роману "Человеческой комедии".

Сколько раз он рассказывал, как человек всю жизнь мечтал о любви и вот

наконец, кажется, достиг счастья, но лишь только он протягивает руку,

чтобы схватить его, счастье ускользает. Так кончились "Шуаны", "Луи

Ламбер", "Альбер Саварюс".

"Достигнуть цели, умирая, как античный гонец! Видеть, как счастье и

смерть одновременно вступают на твой порог! Завоевать любимую женщину,

когда любовь уже гаснет! Не быть в силах наслаждаться, когда право быть

счастливым наконец приобретено http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница! Это было уделом уже стольких людей!"

Бальзак давно предчувствовал, что такая судьба уготована и ему, и в

предсмертные дни он своим светлым умом, который так любил и умел

определять тайные причины событий, увидел во всей ее суровой простоте

самую суть прожитой жизни. Он умирал, сгорев в огне своих желаний,

истратив все силы в воображаемых действиях своих героев, умирал жертвою

своего творчества. Несчастное детство и юность породили у него

сверхчеловеческое честолюбие. Он хотел всего: любви, богатства,

гениальности, славы. Несмотря на расстояние, казалось бы непреодолимое,

между отправной точкой и целью, он всего достиг. В воскресный вечер 18

августа 1850 года он лежал, простертый, в украшенном им самим доме http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница,

убранство которого походило на-его мечты о чудесах "Тысячи и одной ночи";

волшебница Чужестранка ради него покинула свой дворец и океаны хлебов; он

стал средоточием того мира, который сам населил, в который вдохнул душу и

которому суждено было пережить его. Но смерть, уже годы ходившая за ним по

пятам, одновременно с ним по-дошла к конечной точке.

ЭПИЛОГ

Дружба и слава - единственные

обитатели гробниц.

Бальзак

Священник приходской церкви Сен-Филипп-дю-Руль разрешил выставить гроб

на два дня в часовне Божона. Так мертвый Бальзак прошел в дверь, один уж

ключ которой был для него "дороже всех райских садов бывшего генерального

откупщика". Отпевание состоялось в среду 21 августа, и http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница служба не

отличалась особой парадностью; величайший романист века не имел никаких

прав на торжественную официальную церемонию. Царствие его было не от мира

сего. Ни знаков отличия, изображенных на черном сукне траурных драпировок,

ни обвитых черным крепом барабанов, ни мундиров, ни расшитых золотом

фраков; но с одиннадцати часов все, "кто мыслит и поклоняется литературе",

теснились вокруг церкви и часовни Сен-Никола. В толпе было много

типографских рабочих, которые столько работали с Бальзаком и для Бальзака.

Правительство представлял министр внутренних дел Барош. Дорогой от часовни

до церкви шнуры катафалка держали министр и Виктор Гюго, Александр Дюма и

Франсис Вэй от Общества литераторов. В церкви, сидя рядом с Гюго перед

помостом с http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница гробом Бальзака, министр сказал поэту: "Это был выдающийся

человек". Гюго ответил: "Это был гений".

Путь похоронного кортежа, двигавшегося по бульварам, казался

бесконечным. Дюма и Гюго прошли его пешком. На кладбище Пер-Лашез

добрались под вечер. Виктор Гюго, которого едва не раздавил катафалк,

прижав к монументальному памятнику, произнес у могилы речь, которую

провожавшие слушали с волнением в благоговейной тишине. "Пока я говорил, -

записал он в своих заметках, - солнце спускалось к горизонту. Сквозь

золотистую закатную дымку вдали виднелся весь Париж. Почти у самых моих

ног осыпалась в могилу земля, и я невольно останавливался, когда комки ее

с глухим стуком падали на гроб". С высоты этого кладбищенского холма

Растиньяк бросил http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница вызов Парижу. Париж в этот день воздавал честь творцу

Растиньяка.

"- Господин де Бальзак, - сказал Виктор Гюго, - был одним из первых

среди великих, один из лучших среди избранных... Все его произведения

составляют единую книгу, полную жизни, яркую, глубокую, где движется и

действует вся наша современная цивилизация, воплощенная в образах вполне

реальных, но овеянных смятением и ужасом. Изумительная книга, которую ее

автор назвал Комедией и мог бы назвать Историей; книга, в которой

сочетаются все формы и все стили, которая затмевает Тацита и достигает

силы Светония, перекликается с Бомарше и может сравниться с Рабле... где

щедро и правдиво показано все самое сокровенное, мещанское, пошлое,

низменное и где порою внезапно http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница... выступают самые мрачные и самые

трагические идеи...

Вот то творение, которое он нам оставил, - возвышенное и долговечное,

мощное нагромождение гранитных глыб, основа памятника, творение, с вершины

которого отныне будет сиять его слава! Великие люди сами сооружают себе

пьедестал, статую воздвигнет будущее... Увы! Этот неутомимый труженик,

этот философ, этот мыслитель, этот поэт, этот гений жил среди нас той

жизнью, полной бурь, распрей, борьбы и битв, которою во все времена живут

великие люди. Теперь он обрел покой. Он ушел от раздоров и ненависти. В

один и тот же день для него раскрылась могила и засияла слава. Отныне его

имя будет блистать поверх туч, нависших над нами, блистать http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница среди звезд

нашей родины!"

В этот же самый день Барбе д'Орвильи писал:

"Эта смерть - подлинное бедствие в нашей интеллектуальной жизни, и

среди всех утрат, постигших нашу эпоху, с ней можно сравнить только смерть

лорда Байрона Действительно, Байрон, как и Бальзак, умер, вступив в пору

зрелости и полного расцвета своего дарования, оставив, как и Бальзак, свое

творение незавершенным. Не закончена поэма "Дон Жуан", не закончена и

другая, быть может, более великая поэма - "Человеческая комедия", написана

только половина ее. Вальтер Скотт угас спокойно, как солнце, закатившееся

после ясного и долгого дня... Гете, этому любимцу судьбы, при жизни

ставили мраморные статуи в годы его старости, которая была как бы

предвестником его http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница бессмертия. Но Бальзак был сражен на середине жизненного

пути, в расцвете творческих сил и замыслов..."

Самый заядлый его враг, Сент-Бев, 2 сентября в "Беседах по

понедельникам" в первых же строках заявил, что отныне в его суждениях о

творчестве Бальзака не будет никакого личного неприязненного чувства.

"Кто лучше его изображал стариков и красавиц времен Империи? А главное

- кто дал более очаровательные портреты герцогинь и виконтесс последних

лет Реставрации, этих "тридцатилетних женщин", которые уже появились в

обществе и в смутной тоске ждали своего художника?.. Кто, наконец, лучше

него ухватил в натуре и передал во всей его полноте тип буржуа,

восторжествовавшего при Июльской монархии?.. Каким бы быстрым и великим ни

был http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница успех господина де Бальзака во Франции, успех его, пожалуй, был еще

больше и бесспорнее в Европе... В Венеции, например, одно время в обществе

люди брали себе имена главных персонажей Бальзака и даже хотели играть их

роли. Целый сезон там видали только Растиньяков, герцогинь де Ланже,

герцогинь де Мофриньез, и нас уверяют, что некоторые актеры и актрисы этой

комедии стремились сыграть до конца взятую на себя роль..."

Считая, что для очистки совести вполне достаточно этих похвал, Сент-Бев

не мог отказать себе в удовольствии вытащить из потайного шкафчика

несколько различных ядов, правда, в растворах несмертельной концентрации.

Вскоре после смерти Бальзака он заявляет, что не может http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница принять "его стиль,

жеманный и вызывающий, нервирующий, подрумяненный, с подрисованными

жилками всех оттенков, стиль чарующий и развращающий, чисто азиатский, как

говорили наши мастера", а также не может он принять и явную слабость

господина де Бальзака ко всякого рода Сведенборгам, Месмерам, Калиостро.

По словам Сент-Бева, он считал нужным сказать все это ради того, чтобы

"само наше восхищение и наша дань уважения и скорби по отношению к

писателю такого чудесного таланта не переходила бы дозволенных границ".

Мимоходом он утверждал, что Жорж, Санд гораздо крупнее как писатель, чем

Бальзак. Можно надеяться и верить, что-эти слова покоробили Жорж Санд.

Надо коротко указать, что сталось с второстепенными действующими http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница лицами

этой драмы. Госпожа Бальзак-старшая ("бабуся", как ее звали внучки) могла

еще четыре года баловать свою дорогую Лору и высмеивать Сюрвиля, своего

зятя. Она любила навещать дочь, когда обязанности инженера удерживали

Сюрвиля где-нибудь далеко - на канале, который он прокладывал, на

каких-нибудь прудах, которые он рыл, у моста, который он строил. "Старый

кот ушел, старой мыши раздолье", - писала она своим образным языком. Она

по-прежнему "портила себе кровь", играла в вист, лакомилась засахаренными

дольками апельсинов, поздравляла родственников с годовщинами, именинами и

всякими праздниками и умоляла сноху: "Скажите мне, что вы всегда будете

любить свою бедную свекровь в память о том, кто был нам так дорог... Мне

нужно заплатить доктору http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница, купить дров, отдать за квартиру, а денег у меня

только-только чтобы протянуть до 1 февраля..." Надо отметить, что вдова

Бальзака не допускала, чтобы его мать в чем-нибудь нуждалась.

У Лоры по семейной традиции нередко "бывали расстроены нервы". На ее

красивые сказки совсем не было спросу в книжных лавках; ее муж, слишком

"инженеристый инженер", больше замышлял, чем осуществлял. В последнем

своем коротком письме "дорогая бабуся" писала, что она "от всего

материнского сердца целует в лоб свою милую дочь". 1 августа 1854 года

госпожа Бальзак-старшая сошла со сцены мира сего. Финансовые дела

семейства Сюрвилей все больше приходили в расстройство. Эжен Миди де ла

Гренере, именуемый Сюрвиль, умер в 1867 году, оставив после http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница себя актив в

111918 франков, но, несомненно, пассив превосходил эту сумму, так как

вдова и дочери отказались от наследства. Прелестная Софи вышла замуж за

Жака Малле, вдовца, который был старше ее на двадцать лет; вскоре он исчез

из дому и больше не подавал признаков жизни; брошенной жене пришлось

поступить гувернанткой в семейство Мартен дю Нора, бывшего депутата

парламента. Валентина Сюрвиль, вышедшая замуж за адвоката Луи Дюамеля

(который стал секретарем президента Жюля Греви), умерла в 1897 году.

Злополучный Анри де Бальзак так и не узнал, что его незаконный отец

завещал ему в наследство 200000 франков золотом; Анри умер в нищете в

военном госпитале Дзаудзи 11 марта 1858 года, за два месяца до смерти

своего отца http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница Жана Маргонна.

Даблен, бывший торговец скобяными товарами, щуплый старичок с большим

сердцем, до конца своих дней оставался другом Сюрвилей. Он завещал Лоре

серебряную суповую миску и пятьдесят миниатюр. Софи - шкатулку саксонского

фарфора и (как она и предвидела) китайскую чашку, Валентине - две эмалевые

вазы, которые очень нравились Бальзаку. Быть может, они предпочли бы

получить "немного наличных денег", но Даблен подумал обо всех: о бедняках

своего квартала и о неимущих в Рамбулье, о своих старых слугах, о

многочисленной родне, о бесчисленных друзьях и о музее Лувра. До тех пор

пока люди будут читать книги, его имя останется связанным с именем

Бальзака, особенно с романом "Шуаны" ("Первому другу - первое

произведение").

Молчаливый и серьезный http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница майор Карро умер в 1864 году. Зюльма Карро,

обеднев после смерти мужа, вынуждена была расстаться с Фрапелем; она

переехала в Ноан-ан-Грасе, поселилась в "маленьком коттедже", писала книги

для детей; "Бабушкин полдник", "Маленькая Жанна, или Невыученный урок" и

другие пользовавшиеся успехом произведения для "Розовой библиотеки". Она

прожила до 1889 года, пережив двоих сыновей: Йорика, капитана стрелкового

полка, убитого в 1870 году под Седаном, и Ивана, главного инспектора

Департамента вод и лесов, скончавшегося в 1881 году. Мадлена Карро, дочь

Ивана, вышла замуж за Жоржа Пейеля, который стал первым председателем

Счетной палаты; от этого брака родился Раймон Пейель, известный в

литературе под псевдонимом Филипп Эриа.

По завещанию Бальзак сделал жену единственной http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница своей наследницей и

признал за собой долг перед ней в сумме 130000 франков. Она дала ему

взаймы вдвое больше. Мари дю Френэ Бальзак завещал "Голову Христа" работы

Жирардона, которая не была работой Жирардона, в раме работы Брюстолона,

которая не была работой Брюстолона. Различные вещи он оставил доктору

Наккару, Александру де Берни, Зюльме Карро - в знак признательности за их

верную дружбу.

Вдова Бальзака могла бы отказаться от наследства, обремененного большим

пассивом. Она, наоборот, сочла себя обязанной уплатить все долги.

Благодаря ей мать Бальзака не знала нужды, но порой Чужестранка

безжалостно давала ей почувствовать тяжесть своих благодеяний. На просьбу

свекрови увеличить назначенный ей пенсион она сухо ответила: "Я, кажется,

не давала вам http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница иных обещаний, кроме обещаний аккуратно выплачивать вашу

ренту, и уверяю вас, что это мне нелегко. Вы лучше, чем кто-либо другой,

знаете, что все мое состояние ушло в руки кредиторов вашего сына..."

Ева де Бальзак - мэтру Делапальму, нотариусу:

"Четыре месяца я была не женой, а сиделкой господина де Бальзака.

Ухаживая за неизлечимо больным своим мужем, я подорвала свое здоровье и

потеряла свое личное состояние, согласившись принять от него наследство,

обремененное долгами и всякими неприятностями..."

Все это верно.

Скорбь Эвелины де Бальзак была искренней, горячей и недолгой. Она

писала доктору Наккару, что теперь она только тело без души - выражение,

унаследованное ею от http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница покойного. "Нет, дорогой доктор, несмотря на свой

высокий и огромный ум, вы не можете себе представить, что во мне

происходит. Вы не знаете, сколько надо мужества, чтобы жить, когда жизнь

стала сплошным страданием..." В память об умершем вдова подарила доктору

Наккару знаменитую трость с инкрустациями из бирюзы.

Супруги Мнишек были потрясены смертью их дорогого Бильбоке. "О моя

любимая, моя несравненная, обожаемая мамочка! Какой ужасный и нежданный

удар! - писала Анна. - Всю свою жизнь мы употребим теперь на то, чтобы

смягчить для вас тяжесть этого страшного горя". Зефирина и Гренгале

продали большую часть своих владений в России и, оставив за собой только

Верховню, доверили управление ею доктору Кноте. Приехав к http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница Эвелине, они

решили обосноваться в Париже и построили себе рядом с "несчастливым домом"

на участке, купленном у художника Гюдена, роскошный особняк. В

застекленных витринах там нашли себе приют коллекции жесткокрылых,

собранные Георгом.

В пятьдесят лет вдова Бальзака оставалась привлекательной и пылкой

женщиной. "Ради нее, какова она есть, - говорил Барбе д'Орвильи, - стоило

пойти на всякие безумства... Она отличалась величественной и благородной

красотой и, хотя, располнев, стала несколько грузной, все же сумела при

всей своей дородности сохранить большое очарование. Особую пикантность

придавали ей прелестный иностранный акцент и весьма волнующие томные

манеры..."

Она действительно взволновала против его воли молодого литератора

Шанфлери. Когда умирал Бальзак, его не было в Париже, и http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница, вернувшись, он

пришел с визитом к вдове. Она приняла гостя хорошо, слишком хорошо, и

попросила помочь ей разобрать бумаги ее знаменитого супруга.

"- У меня болела голова, - рассказывает он, - и в разговоре я несколько

раз прижимал руку ко лбу.

- Что с вами? - спросила она.

- Не знаю... Невралгия.

- Я вылечу вас, сейчас все пройдет.

И, встав позади меня, она положила мне на лоб обе ладони. В подобных

положениях возникают некие магнетические флюиды, и тогда уж люди на этом

не останавливаются..."

Так началась эта связь. Шанфлери был на двадцать лет моложе "прекрасной

сарматки", которая 13 мая 1851 года писала ему: "Каждый вечер хожу в

кафе-шантаны и очень веселюсь http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница!.. Позавчера смеялась до упаду. Никогда еще

так не хохотала. Ах, до чего ж приятно, что я никого не знаю, что мне ни с

кем не надо считаться, что я совершенно независима и свободна, как в

горах, и вместе с тем сознавать, что я в Париже..." Очевидно, парижская

жизнь пришлась ей по вкусу, раз она больше не возвращалась на родину.

Долг предписывает каждой вдове писателя усердно заботиться об

увековечении памяти мужа. Ева поручила Дютаку подготовить к изданию полное

собрание сочинений Бальзака, а вернее, дополненное собрание сочинений, так

как настаивала на включении в него "Депутата от Арси" и "Мелких буржуа",

хотя оба романа были в набросках. Чтобы их закончить, она хотела http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница дать

покойному мужу в качестве анонимного и посмертного сотрудника своего

любовника. Но Шанфлери отказался от этой работы, так как не одобрял ее.

Тогда, чтобы волей-неволей удержать при себе возлюбленного, Чужестранка

прибегла к иным средствам.

Ева де Бальзак - Шанфлери:

"Хочу тебе сказать, что вчера у меня было небольшое денежное

поступление, совсем для меня неожиданное, и там оказалось несколько

новеньких республиканских золотых, таких нарядных, таких блестящих, что я

их отложила в сторону, найдя, что они слишком молоды и веселы для меня".

Оттиск печатки, которой пользовался Бальзак, запечатывая свои письма к

Чужестранке, в 1851 году оказался на оборотной стороне письма Шанфлери!

Итак, даря луидоры, Ева добавила к ним http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница и эту реликвию великого человека.

Несомненно, она охотно стала бы играть в жизни Шанфлери ту же роль, какую

некогда Dilecta, уже достигшая зрелых лет, играла в жизни молодого

Бальзака. Но "казацкая" смесь мистицизма и чувственного пыла, так

нравившаяся Бальзаку, быстро отпугнула Шанфлери. Ева показала себя бешено

ревнивой и весьма властной. Шанфлери чудилось, что у него любовницей

состоит Екатерина Великая, и ему хотелось удрать от нее. При каждой

попытке к бегству она удерживала его под тем предлогом, что он должен хотя

бы привести в порядок неизданные вещи Бальзака. Наконец в ноябре 1851 года

бурная сцена ревности привела к желанному для Шанфлери разрыву.

За неимением Шанфлери Ева прибегла http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница к Шарлю Рабу и доверила ему миссию

завершения "Человеческой комедии".

Ева де Бальзак - Арману Дютаку:

"Скажите, что я выбрала господина Рабу для окончания этого творения

единственно по той причине, что такой выбор указан был мне самим моим

мужем в беседах, которые у нас с ним были в дни его последней роковой

болезни по поводу завершения его прерванного творения..."

Свидетельства из-за могилы представляют собою неоспоримые аргументы, и

ими нередко злоупотребляют вдовы - хранительницы распоряжений, которые

только одни они слышали от умершего.

Бальзак опубликовал фельетонами в "Юнион монаршик" (с 7 апреля по 3 мая

1847 года) семнадцать первых глав романа "Депутат от Арен". После его

смерти продолжения романа в ящиках не нашли, но http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница Ева взялась рассказать

Рабу, каково должно быть окончание романа, которое наметил ее муж.

"Сказать ему, - записывает она, - все, что я знаю о замыслах господина

де Бальзака относительно "Депутата от Арси"... Я больше жила с персонажами

"Человеческой комедии", чем с людьми реального мира, и, когда понадобится

узнать подробности о привычках, нравах, знакомствах, фактах и поступках

кого-нибудь из членов многочисленной нетленной семьи, созданной этим

великим умом и этой сильной волей, следует всегда обращаться ко мне..."

Вдохновляясь указаниями, оставленными Бальзаком через его жену, Рабу

принялся за работу. Роман разросся до такой степени, что когда он в 1852

году был напечатан в газете "Конститюсьонель", то занял в ней 101

фельетон http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница, из которых 31 был опубликован при жизни автора в газете "Юнион

монаршик", представляя собою пролог к роману. Эта первая часть (только она

одна и написана Бальзаком) была названа им "Выборы". В газете

"Конститюсьонель" этот роман-река появился под заглавием "Депутат от Арси"

и был разделен на три части: "Выборы", "Граф де Сальнов", "Семейство

Бовизаж". О сотрудничестве Рабу упомянуто не было.

В письме к Дютаку Ева говорит о "Мелких буржуа":

"Я очень довольна, что господин Рабу согласен их закончить, так как

глубоко убеждена, что для завершения этой книги господин де Бальзак выбрал

бы именно его. Это не предположение, а уверенность, ибо он говорил мне в

дни болезни: "Я хотел бы повидаться http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница с Рабу; может быть, он возьмется

закончить "Мелких буржуа"..."

Первая часть романа (опубликована в 1856 году) разделена на двадцать

семь глав, из них двадцать две первые главы принадлежат Бальзаку. Вторая

часть "Мелких буржуа" (1857 год) целиком написана Рабу. Издатель де Потте,

Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentawvgmzp.html
documentawvgujx.html
documentawvhbuf.html
documentawvhjen.html
documentawvhqov.html
Документ http://book-read.ru/libbook_97707.html 52 страница